Carmen-Francesca Banciu

 

 

КАРМЕН-ФРАНЧЕСКА BANCIU

 

 

 

 

(ГЕРМАНИЯ)

 

 

Vaterflucht

 

Побег( рабочее название)
Роман
Предисловие

 

Она бежала от сложившихся обстоятельств. Но прежде всего от своего отца. Он безупречный, беззаветно преданный член партии, с раннего детства давил на нее: « Ты не имеешь права на ошибку!» Весьма одаренная девочка, «образцовый ребенок», живет так, как ее воспитал отец – именно поэтому у нее возникает конфликт с ним. Когда секретные службы неделями допрашивают юную студентку за то, что она хотела подготовить демонстрацию, отец воспринимает это как позор навеки, а впоследствии ее выезд на Запад как предательство.
И вот она снова едет к нему, спрятав свои противоречивые чувства и мысли. Запад изменил ее, но старые понятия не так легко стираются. Вдруг она снова чувствует себя той же самой дочерью, не хочет разочаровать, чувствует сковывающий страх, не может отказать. Тем не менее, все в ней восстает против.
Кармен-Франческа Банчу родилась в 1955 году в румынском городке Липова, изучала церковную живопись и внешнюю торговлю в Бухаресте. За присуждение международной премии в жанре короткой прозы в 1985 году в городе Арнсберг ей запретили публиковаться в Румынии. С 1991 года живет вместе со своими тремя детьми в Берлине, как свободный автор пишет выступления для радио, руководит семинаром по творческому письму. В издательстве «Rotbuch» сначала вышел роман «Das Lied der traurigen Mutter» (2007) и рассказы из столицы под названием «Berlin ist mein Paris» (2007)

 

für eghe und p

 

I

Мой отец – маленький старый мужчина со стеклянным взглядом из глубоких глазниц. С тех пор, когда я видела его в последний раз, прошло много времени, почти семь лет, с тех пор его глаза стали еще голубее и прозрачнее, его рот еще больше. И блестящее серебро в его волосах. Цвет кожи стал свежее. Мой отец верит в будущее. Мой отец живет в Румынии и верит в будущее социализма. Это дает ему силы нести мой тяжелый, набитый для него дополна чемодан, который я привезла с Запада.
Мой отец не верит Западу. Запад со своим расточительным благосостоянием для него просто выдумка. Выдумка, в которую никто не поверит, сколько ни рассказывай по возвращении. Чтобы его не высмеяли, когда вернется. Поэтому отец несет чемодан с утроенной силой и отказывается взять такси. Мне приходится идти следом. Потому что я только что приехала, и у меня нет румынских денег. Еще не пришло время перемен. Мне приходится идти следом. Я целые сутки ехала в поезде и теперь тащусь, как последняя собака, вслед за своим отцом. Я снова его дочь. Послушная. Которая скоро восстанет.
 

2

Он стоит на вокзале в своем старом кожаном пальто и киргизской каракулевой шапке, ждет меня. Его губы как лезвия ножниц. Его губы всегда резали как ножницы. Беспощадно: ты ни на что не годишься. Никто не возьмет тебя замуж. Я годами слышала эти слова. Я годами носила в себе раны от этих ножниц. Глубокие следы этого беспощадного метода воспитать идеального человека. Ты не имеешь права на ошибку, любил говорить мне отец. И я очень скоро поняла, что от меня ждут.
У нас была образцовая семья. Я гордилась этим. Я гордилась любым испытанием, которое могла разделить с моими родителями. Я должна была быть сознательной, самокритичной и ответственной. Оказывать влияние на других. Чтобы мир становился лучше.
La valeur n’attend pas le nombre des années.
Мы жили в квартале Partidul Comunist Român в специальном доме для партийных работников « Block PCR». Так назывался наш четырехэтажный дом. Это был первый многоэтажный дом в нашем городке. Современное здание с водопроводом и канализацией для передовых слоев страны. А мы относились к таковым. В нашем доме Block PCR все взрослые жильцы активно трудились на благо страны. Нет, они боролись. Классовой борьбой. То есть они были борцами за благосостояние родины и процветание Коммунистической партии. Все отцы и почти все матери в доме были партийными деятелями. Пропагандистами. Мне выпало неописуемое счастье иметь в собственной семье двух политически сознательных борцов.
У нас была образцовая семья. И относилась к одной из самых важных. К ядру. К ядру партийных работников Коммунистической партии Румынии.
Я должна была быть примером даже для детей нашего ядра. Мать и отец ждали от меня именно этого. И я не могла их подвести. Отец решил, между прочим, взрастить в собственной семье нового человека. У меня было больше обязанностей, чем у других детей. Моя сознательность. Мое чувство ответственности должно было быть выше, чем у других детей. Никаких скидок на детство. Никаких отговорок. Никакой легкомысленности. Мне даже не приходило в голову, что кто-то когда-нибудь простит мне какую-то ошибку.
У меня никогда не было времени. Всегда нужно было что-то делать. Что-то полезное. То, что продвигало бы меня вперед. То, что могло бы принести пользу и другим тоже. Мое время было спланировано с самого детства. Редко удавалось поиграть. Разрешение, пообщаться со сверстниками, нужно было заработать. Поэтому иной раз перед нашей дверью стояла толпа детей, которая хотела освободить меня от обязанностей. Они просили моих родителей очень настойчиво. Пытались уговорить мою мать. Иногда она уступала. С упреком во взгляде. Я точно знала, что это значило. Какие проповеди я после этого должна буду выслушивать. Как досадно бездарно я трачу свое время. Как досадно недостойна моя жизненная позиция. Потому что, что посеешь, то и пожнешь. А мои родители жертвуют для меня. Чтобы моя жизнь в будущем была лучше, чем их. Потому что для них ведь никто не жертвовал так. Они всего должны были добиваться сами. И никто не дал им ни гроша, чтобы они получили образование. Чтобы они развивались. Чтобы. Так всегда говорил отец. А мать, она посещала пансион. Частную школу для благородных девиц.
Фортепьяно. Скрипка. Я получала даже уроки балета. Хотя балет считался пережитком мелкобуржуазного воспитания. Он был просто назван уроками гимнастики.
При этом я ненавидела гимнастику. Как и любые занятия спортом.
Фортепьяно. Скрипка. Балет. Гимнастика. Русский язык. Французский. Английский. У меня всегда были какие-нибудь уроки. Пока моя подруга Юлиана с удовольствием могла играть в куклы.
Мне нравилось играть на фортепьяно. Сначала. Маленький, старый, глухой толстяк с розовыми поросячьими ушами, он все время шлепал меня по пальцам, отбил это желание. Он должен был учить меня музыке. Мать знала его очень давно. С тех пор, как он учил ее музыке. Не думаю, что она хотела отмстить. Это был ее своеобразный метод, с раннего детства показать мне истинную картину жизни. Я должна была научиться быть выше обстоятельств. В определенном смысле мне это удалось. Потому что на фортепьяно я теперь играю с удовольствием.
Со скрипкой пришлось расстаться довольно рано. Когда учитель начал лапать меня за начинающую проявляться грудь. Я пришла домой, меня трясло. Босая. Я дам тебе денег, одну лею. Кричал он мне вслед. Я дам тебе больше. Еще больше.
Моим родителям пришлось признать, что давать образование все же нужно не любой ценой. И что нужно быть внимательнее. Чтобы пережитки прошлого режима не отравляли детей новой эры. В наши ряды просочились реакционные силы. Их нужно немедленно разоблачить. Каждый должен вносить свой вклад. Мы должны быть бдительнее. И какое счастье, что нам на сей раз это удалось.
Фортепьяно. Скрипка. Балет.
Мать хотела, чтобы у меня была грациозная походка. Чтобы я грациозно кушала. Чтобы мои движения были мягкими и элегантными. Занятия балетом мне нравились. Но однажды мне запретили. Хотя я бы с удовольствием танцевала все жизнь. Выражая радость через танцы. Выражая себя. Танцевать. Потерять себя и забыть. И снова обрести. Но дело было не в этом. Матери поставили на вид политический проступок. Отец был рассержен. До ужаса. Мать признала, что допустила ошибку.
Я уже тогда писала. Об этом никто не должен был знать. Этого никто не мог у меня отнять.
У меня всегда были какие-нибудь уроки. Пока моя подруга Юлиана с удовольствием могла играть в куклы. И пока другие играли в Ţări-oraşe-munţi-şi-ape , это такая игра в мяч. И по правилам игры нужно было целоваться после того, как мяч перейдет к другому. Так нужно по правилам. А не потому, что нравится.
У меня не было времени на поцелуи. Мне вообще-то еще нужно было ухаживать за животными. У меня всегда кто-нибудь был. Чтобы я не скучала по матери. И чтобы я научилась нести ответственность за других. Это не смогло убить во мне любовь к животным. Я чувствовала с ними духовную связь. У меня всегда кто-нибудь был. И всегда это заканчивалось трагедией. Мой голубь утонул в цистерне с топливом у нас во дворе. Кролик попал на сковородку. Белки отравились самодельным мылом. Мой любимый кот распорол себе мошонку на заборе. Рыбки. Они лежали, белея толстыми брюшками. Через все мое детство тянулся запах смерти.
Фортепьяно. Английский. Скрипка.
Иногда я урывала кусочек времени для себя. Забывала про занятия музыкой. Шла с другими ребятами вдоль речки Марош на рыбалку. Я знала, какой это тяжкий проступок, и что мне за это будет. Красные следы на припухших щеках. Темно-синие полосы на заднице. Я знала реакцию матери заранее. И, тем не менее, я рисковала снова и снова.
Сказать неправду – это была отдельная история. Я попросту не могла себе позволить. Когда мать в очередной раз спрашивала, чем я занималась целый день-деньской, я могла хотя бы кое-что просто пропустить, просто не говорить об этом. Но как только она начинала расспрашивать, когда и что я делала, мне приходилось во всем признаться. И нести ремень. Я выражала протест своеобразно. И несла его. Протягивала ей без промедления. Мать расправляла ремень. Била с каждым разом все сильнее. Ты даже не плачешь. Нет. Я не плакала. Я знала, что слезы – это слабость.
Иногда я урывала кусочек времени для себя. Родители работали много, дома бывали редко. Особенно отец. Они оставляли мне задания на день. Одно из них – чтобы в школе все было хорошо. От меня ожидали, чтобы я была лучше всех, и каждый год во всем занимала первое место.
Ты ни на что не годишься, ничего из тебя не получится. И никто на свете не возьмет тебя замуж. Говорил отец, мотивируя меня.
Родители работали очень много. Жизнь отца состояла только из работы. Мать часто задерживалась после работы. Будучи председателем женской коммунистической организации, она каждый день должна была бегать по деревням. В своих пыльных сапогах. Как Любовь Яровая. Одно время у нас была домработница. Розовощекая швабская бабушка из Баната. Не знаю, то ли отец снова решил сэкономить. Или это партия, которая осуждала эксплуатацию человека человеком. Так или иначе, я с восьми лет уже была одна. Должна была сама о себе заботиться. Убирать квартиру. Следить за порядком. Подогреть себе еду. И даже в крайних случаях сама сготовить обед. Они оставляли мне список покупок и рецептов. Я должна была сделать домашние задания. Сходить на внеклассные занятия. Мне не разрешалось бояться оставаться одной.
Я была одним из первых безнадзорных детей нашего города. Первым безнадзорным ребенком нашего общества. С ключом на шее, я с удовольствием иногда заходила ненадолго к соседям. Чтобы побыть с их детьми. Но я постоянно прислушивалась, не идут ли мои родители. Чтобы быстренько успеть прошмыгнуть до них домой.
Бояться оставаться одной не разрешалось. Я боялась, что испугаюсь своего страха. Надеялась, что это по мне не заметно.
Перед приходом родителей я постоянно выглядывала в окно. Хотела все приготовить. Настроить себя. Я терпеть не могла, когда они заставали меня врасплох. Чаще всего так и получалось. Когда они задерживались, я то и дело смотрела на часы. На список для меня. Все ли сделано. Бегала от двери к окну. И от окна к балкону. Хватала то одно, то другое. Перекладывала с места на место. Садилась за фортепьяно. Хотела, чтобы они застали меня за чем–то полезным и приятно удивились. Я никогда не знала, что им на этот раз покажется несделанным. Я проверяла кухню. Ванную. Нервничала еще сильнее. Начинала дрожать. Иногда они задерживались на целый день. Потом, наконец, появлялись, а я забыла вынести мусорное ведро. Я получала ремня. Должен быть порядок. И дисциплина. Нужно, чтобы на товарища можно было положиться в любой ситуации.
Я хотела понравиться моим родителям. Нет, я прониклась важностью необходимости стать новым человеком. В нашем доме все взрослые были заняты этим. Я всегда считалась вундеркиндом. Отцу нравилось это слышать. Я шла по его стопам. Не сын. Но тем не менее.
В нашем партийном ядре. Даже в нашем городе все взгляды были обращены в мою сторону. Так мне всегда объясняли. Я не могла себе позволить, не оправдать доверия всех этих людей. Я подавала большие надежды. Рассуждала по-детски, но «здраво». Мне было разрешено даже иметь переписку с заграницей. В Молдавской советской республике у меня была подруга Светлана Врабие, что по-румынски означает « воробей». Светлана Воробей.
Русско-румынская конструкция из имени и фамилии. Она соответствовала тому, что собой представляла Молдавия. Я писала подруге на румынском кириллицей. То есть, я писала по-молдавски. Молдавский – это русское изобретение. Война уже закончилась. Партия дала добро. И родина приказала. В нас тоже должен был воспылать патриотизм. Наряду с интернационализмом. И при всем уважении к Большому Брату новое поколение не должно забывать, что Молдавия – это румынская территория. Даже если в долгосрочной аренде. Нам пытались вдолбить это, не нарушая тем самым отношения с Советским Союзом.
Я не подозревала, что это было политическое решение, разрешить мне переписку с заграницей.
Моя другая подруга была из Франции. Партия позволила западному врагу заглянуть в нашу реальность. Получить ее « здоровый» образ. И каждый должен был вносить в это посильный вклад. Я не сознавала степени всей своей ответственности.
Наш дом PCR-Block был первой многоэтажкой на реке Марош. Нам, детям, всегда говорили, что Марош, по-румынски Mureș, река, отделяющая Трансильванию от Баната. Наш город тоже был разделен рекой Марош. Может, это и послужило причиной. Все должно иметь свою причину. Политическую.
Наша местность раньше относилась к многонациональному государству Какания. И сейчас это обозначено границей. Территория, которая граничит с Венгрией. Недалеко от Воеводины, Сербского Баната. Мультикультурная область с множеством «nationalități conlocuitoare». Полное жизни место смешанной крови.

 

 

 

 

Перевод: Татьяна Пахолкова

 

 

_______________________________

 

http://banciu.de/page6/page6.html

Articles similaires

Tags

Partager